Друге християнське кладовище/Второе христианское кладбище

марта 02, 2023

О, Ближних Мельниц белые строенья!

Ближние мельницы — старинный район, что располагается за бывшим заводом «Краян». Несмотря на небольшие размеры, имеет довольно любопытную историю, которая ещё ждёт своего исследования. Здесь жили, бывали в гостях интересные личности и многие из них сохранили память о Ближних Мельницах в художественных книгах и воспоминаниях. Вспомним же и мы.

Такими Мельницы увидели в начале XX века юные Петя и Гаврик в «Белеет парус одинокий»: "Теперь они уже давно шли по широкой немощеной улице. Хотя на калитках и на домиках висели городские фонари с номерами и вывески лавочек и мастерских, а на одном углов находилась даже аптека с разноцветными графинами и золотым орлом, все же улица эта скорее напоминала не городскую, а деревенскую".

И конечно же все мы помним диалог катаевских героев:

"— Ну, где же твои Ближние Мельницы? — сказал Петя кисло.

— А это тебе что? Скажешь, не Мельницы?

— Где?

— Что значит — где? Тут.

— Где же тут?

— Где мы идем.

— А самые мельницы?

— Чудак человек! — снисходительно сказал Гаврик. — А где ты видел на Фонтане фонтан? Все равно как маленький! Спрашиваешь, а сам не знаешь, что!"

Действительно, в то время уже никаких мельниц там не было, но своё название этот район, как и соседний (Дальние Мельницы), получил как раз благодаря ветряным мельницам, которые появились здесь в 1820-е годы. После постройки железной дороги и железнодорожных мастерских на Мельницах стали селиться преимущественно рабочие.

Но перед этим диалогом было описание и того как юный Бачей представлял себе этот район в своём воображении: "Петя никогда не бывал на Ближних Мельницах. Он только знал, что это ужасно далеко, "у черта на куличках". Ближние Мельницы в его представлении были печальной страной вдов и сирот. Существование Ближних Мельниц всегда обнаруживалось вследствие какого-нибудь несчастья. Чаще всего понятие "Ближние Мельницы" сопутствовало чьей-нибудь скоропостижной смерти. Говорили: "Вы слышали, какое горе? У Анжелики Ивановны скоропостижно скончался муж и оставил ее без всяких средств. Она с Маразлиевской перебралась на Ближние Мельницы".

Оттуда не было возврата. Оттуда человек если и возвращался, то в виде тени, да и то ненадолго - на час, не больше."

Скорее всего такое мрачное представление было связано с находящимся рядом Вторым(Новым)христианским кладбищем.

С таким определением явно не была согласна Татьяна Тэсс(Сосюра), которая в рассказе "Сын нашего дома" писала: "В детстве я жила в Одессе, на Ближних Мельницах. Маленькие

домики этой рабочей окраины были полны любителей музыки. По вечерам из открытых окон в палисадники неслись звуки гитары или мандолины. В семье машиниста Кубышкина разучивали квартет. У токаря Цуканова собирались для хорового пения. Музыку здесь любили страстно, весело, с украинской задушевностью и южным жаром".

Так что не всё так печально было здесь. И видимо не зря Исаак Бабель, назвавший Т.Тэсс "дочерью Ближних Мельниц", так хотел здесь поселиться. Писатель не раз бывал в домике на Пишенина у семьи Сосюр и в своих письмах Т.Тэсс часто упоминал этот район:"«Обошел и объехал весь город, — лучше Мельниц нет; решил там обосноваться и предпринимаю «официальные» шаги... Видел Ольгу Николаевну. Освобожденная от гостей, она расцвела и помолодела. Никогда не забывайте о ней и о Ближних Мельницах...». Но как мы знаем Бабель так никогда и не поселился на Ближних Мельницах...

Фото С.Калмыкова. Дом, где жила Т.Тэсс(Сосюра).

Леонид Утёсов в своих воспоминаниях тоже упоминает этот район:"Вы думаете - Одесса одна? Нет, Одесс несколько.Это нечто вроде федерации. Центр - одно. Молдаванка - другое. Пересыпь - третье. Слободка - четвертое. Есть еще Бугаёвка, Ближние Мельницы, но это уже маленькие автономные области".

Не обошёл вниманием Ближние Мельницы и Константин Паустовский. В книге "Время больших ожиданий" он описывает похороны Сашки-музыканта (Александра Певзнера):

"Рыжий возница курил махорку и виртуозно сплевывал на мостовую. Рваная кепка была надвинута у него на один глаз. Всем своим видом этот старик свидетельствовал, что жизнь уже не та, что была при Саше. "Какая жизнь, когда подковать этих несчастных коняг стоит чуть ли не миллион рублей! Раньше за миллион можно было купить все Ближние Мельницы со всеми их садочками, абрикосой, борщами и конями!" Всё это, включая коней, есть здесь до сих пор.

О жизни Ближних Мельниц до и после Второй мировой войны свидетельствуют воспоминания Анны Марковны Гринчук, которые опубликовала её дочь Светлана Лаздина-Могилевская. Семья её матери проживала в доме по улице Токарева,4(ныне-Авиационная,дом не сохранился, на его месте сегодня ЦНАП):

"До войны во дворе жили четыре семьи. Слева от входа в углу — семья хозяина двора немца герра Ганса (фамилию не помнила даже мама) и семья пани Белецкой (поляки). Справа от ворот — семья пани Кацафан — цыганка, и дедушка с бабушкой — украинцы. Жили все соседи дружно, помогали, как могли, если возникала у кого-то нужда. Отмечали сообща семейные и другие праздники.

В прачечной в порядке заведенной очередности стирали и мылись. В пекарне была большая печь, в которой пекли хлеб, и перед Пасхой по очереди — куличи. Рядом с пекарней была еще открытая печь, на которой варили варенье, а чаще повидло в огромном медном тазу. Таз был собственностью двора, в нем варили до пуда повидла.

Я помню, как после войны вдоль ул. Токарева на биндюге с одной лошадью ездил старый дедушка Янкель, который возил хозяйкам рыбу, птицу, овощи, фрукты — этакий мини-базар. Выполнял заказы. Например, бабушка Поля заказывала осенью ему сливы-венгерки на повидло. Рассказывали, что дедушку Янкеля и его семью во время оккупации прятали в одном из домов на ул. Токарева, а когда боялись облав, то на кладбище в склепах. А за абрикосами для варенья мы с бабушкой ходили на ул. Пишенина в дом Сосюры, где был большой абрикосовый сад (к родителям Татьяны Тэсс). Отец Татьяны, если мне не изменяет память, был врачом. Бабушка с гордостью рассказывала об их дочери — знаменитость".

О тяжёлых временах той войны писал и одесский поэт Измаил Гордон:

"О, Ближних Мельниц белые строенья!

Дворы, в которых известью и хлебом

Пропахли дни недавнего покоя.

Беленые деревья абрикоса.

И пыль бела на длинной лебеде.

Война. Предместье. Улицы пустынны".

Одесский краевед и библиограф Ольга Богданович пишет о доме своей семьи, который находился на Лагерной,14(Парашютная, Бреуса): "Слева от нашего двора располагалась богатая усадьба дяди Пети Цыганчука. У ворот его дома висела табличка с надписью: «Колбасная фабрика. Персидско-подданный Махмуд-Мамед-Оглы». На самом деле звали его Петр Владимирович Цыганчук. Я еще застала и его, и его жену, и дочь, и внука. У его дочери — тети Тамары Цыганчук, доброй и внимательной женщины — я обучалась игре на фортепиано. Помню все в коврах темные комнаты этого дома и покрытый серыми туфовыми плитами двор в тени винограда. Летом двор обильно поливался водой из шланга.

А в неказистом, узком нашем дворике еще росла черешня, наевшись которой, умер от холеры наш прадедушка. Но в конце двора находилась мечта моей жизни — залитый солнцем, весь в высоких бурьянах и колеблющейся ромашке-космее, САД. А в самом конце сада — огромные кусты смородины: ее редкие черные ягоды, покрытые серебряной патиной, такие крупные и душистые, покачивались над моей головой, как елочные игрушки. Он казался мне раем.

Теперь на месте детского рая высится обычная серая девятиэтажка…"

К сожалению старенькие домики Ближних Мельниц постепенно исчезают, но улицы всё равно помнят Т.Тэсс, И.Бабеля, Э.Багрицкого, З.Райх, И.Липу, А.Кобцева, Г.Добровольского, Е.Горелика, Я.Бреуса и других известных и неизвестных жителей этого района.